Как называют людей которые сами себя убивают

Люди, которые взрывают себя..

Как называют людей которые сами себя убивают
'Суицидный терроризм' – так ученые называют готовность пожертвовать своей жизнью в интересах достижения определенной политической цели. Лидеры экстремистских организаций причисляют самоубийц-террористов к 'борцам за веру' и возносят их в ранг святых.

Из истории известно немало примеров того, как люди приносили себя в жертву идее.

В том, что одни считали отвагой и верхом самопожертвования, другие часто видели фанатизм. Рассудить, кто был прав, подчас нелегко и сегодня.

Однако готовность уничтожить вместе с собой еще несколько десятков людей, чья вина, в лучшем случае, заключена в их принадлежности к ненавидимым этносам, конфессиям или стилям жизни, едва ли можно оправдать даже самыми высокими целями.

Так, по крайней мере, будет рассуждать гуманист-европеец, для которого главная ценность – человек. Пожалуй, феномен 'шахидов' стали одним из самых серьезных вызовов, с которым гуманистическое мировоззрение столкнулось в последнее время.

О террористах-самоубийцах заговорили в конце 60-х, когда члены Палестинской организации Национальный Фронт освобождения Палестины захватили самолет, летевший из Рима в Израиль, и взорвали себя вместе со всеми пассажирами, находившимися на борту воздушного судна.

В 80-е годы наиболее значимые акции самопожертвования с использованием автомобилей-бомб были зафиксированы в ливанском Тире (нападению подверглась штаб-квартира израильских войск, где погибло 141 человек), а также в Бейруте (атака на посольство США унесла 63 жизни американских морпехов).

На этом поприще преуспели: Исламское движение сопротивления (Хамас ) и Палестинский исламский джихад на оккупированных Израилем территориях, Хезболлах (Партия Аллаха) в Ливане; Египетский исламский джихад и Гамаа исламия (Исламская группа) в Египте; Вооруженная исламская группа (GIA) в Алжире; международная группа Баббар Халса (BKI) в Индии; Тигры освобождения Тамил Илама (LTTE) в Шри-Ланке; Рабочая партия Курдистана в Турции; Аль-Каида ('Надежная основа').

Специалист Лондонского Международного института стратегических исследований Кристофер Лэнгтон следующим образом комментирует распространение суицидного терроризма в последнее время: это дешевое оружие, у которого самая совершенная система наведения, известная человечеству. Его легко спрятать.

Самая умная бомба в пентагоновском арсенале не может притвориться беременной женщиной. Лидеры экстремистов поняли, что акты смертников как тактическое оружие имеют массу преимуществ. При минимальных затратах средств можно получить максимальную эффективность поражения и общественного резонанса.

Попытки составить образ современного самоубийцы идущего на смерть во имя высоких идей осуществлялись неоднократно.

Агентство новостей США после сотого террористического акта смертника в октябре 2001 года приводило статистику, согласно которой почти все самоубийцы были моложе 30 лет, 68% из них в возрасте от 17 до 23 лет, 83% из них не были женатыми. Среди них не было ни одной женщины.

Исполнителей террористических актов оказались достаточно образованными людьми. 46% из них закончило колледжи, 31% имело высшее образование, и только 23% входили в категорию лиц, прервавших школьное образование.
Среди смертников оказалось немало людей, которые сами не испытывали финансовых проблем и не были беженцами.

Многие из них проживали в Европе и США. Это, впрочем, не означает, что ощущение жизни в мире несправедливости и национального угнетения им чуждо. 'Вирус неполноценности', сохранившийся в арабском мире еще со времен колониализма, создает высокий потенциал для конфликтов.

В России у суицидного терроризма своя история и своя специфика.
Для Кавказа это явление в целом чуждое. По горным законам Адата самоубийство всегда считалось очень большим грехом, и человек, совершивший суицид, обрекает себя и свой род на проклятие на многие десятилетия. Горец обязан быть победителем, каковым не может считаться человек, решивший самостоятельно уйти из жизни.

https://www.youtube.com/watch?v=iZ0YnbGJTME

В качестве самоубийц-террористов выступают не гордые 'воины ислама', готовые пожертвовать своей жизнью ради высоких идей, а изгои.

Появление большого количества таких изгоев в чеченском обществе – результат военных действий последнего времени. Эти люди стали отверженными для своих соплеменников.

В традиционном обществе чеченцев им никто не окажет помощи, никто не предоставит работу, никто не накормит. В России их, конечно, тоже не ждут с распростертыми объятиями.

В этой категории людей с пониженным социальным статусом оказались семьи, по традиционным представлениям, покрытые позором. Причиной могло служить изнасилование женщины или гибель мужчины, не сумевшего защитить свой дом от врагов. В результате эта категория граждан оказывалась в ситуации двойного отвержения – со стороны своих земляков и российского общества.

Эта группа и стала резервом, из которого исламистские идеологи вербуют 'шахидов' и 'шахидок'. В сегодняшней Чечне их – десятки тысяч. Среди них – много женщин, потерявших мужей и сыновей, подвергшихся насилию.

Потому суицидный терроризм в России – всё чаще с женским лицом.

Ненависть к 'русскому агрессору', боль от утраты родных – всё это существенно упрощает процесс психологической 'обработки' и формирования фанатичного бойца-мстителя.

Люди, вступающие на тропу суицидного терроризма, принимают присягу, которая требует беспрекословного подчинения приказу даже в случае собственного с ним несогласия, иначе – смерть.

Дисциплина, аскетизм, основанная на религиозных представлениях пропаганда… Не редко в процессе подготовки террористов-самоубийц используют и наркотики.

После прохождения полного 'курса обучения' личность тренируемого 'шахида' претерпевает серьезные изменения.

Женщин, вступивших на путь войны, в Чечне называются осуждающим словом 'джеро' (вдова). Хранительницы очага, занявшиеся мужским делом, уже никогда не смогут вновь стать благопристойными женщинами.

Их подготовка ничем не отличается от подготовки 'шахидов', учатся они в общих группах, где законы, устанавливающие особый статус женщины, не действуют.

По окончании этих тренингов они уже не ценят ни собственную, ни чужую жизнь.

Рецептов того, как решить проблему террористов-самоубийц, на сегодняшний день не существует. Пока есть среда, из которой легко вербовать смертников, пока есть деньги на их подготовку, люди будут взрываться.

Олег Архаров

Источник: https://www.rosbalt.ru/main/2004/03/11/148734.html

Что такое селфхарм или почему люди себя режут

Как называют людей которые сами себя убивают

Все справляются с чувствами по-разному. Некоторые могут открыться и поговорить с близкими о своих чувствах. Другим нужно отвлечься — почитать, посмотреть кино или просто прогуляться. Это — здоровые способы справиться с негативом. Но для некоторых единственных способ справиться с эмоциями — это причинение себе боли.

Селфхарм — это осознанное нанесение себе повреждений и причинение боли, вызванное необходимостью справиться с сильными эмоциями (например, с гневом, беспокойством или грустью). При этом селфхарм редко помогает почувствовать себя лучше — все из-за вины и стыда, которые появляются сразу после нанесения повреждений.

Признаки и симптомы селфхарма

Обычно самоповреждение делает человека очень скрытным: он прячет следы и шрамы так, чтобы их было сложно обнаружить. Чаще всего селфхарм является импульсивным поступком, но иногда к нему приводит и методичное планирование. Наиболее часто он встречается у людей, которые вынуждены справляться с депрессией, тревожным расстройством или или расстройствами пищевого поведения.

Наиболее частые признаки того, что человек может являться жертвой селфхарма: — Шрамы от порезов или ожоги, которые человек не может объяснить

— Вырывание волос

— Следы от щипков на коже

— Синяки и ссадины

— Переломы

— Следы от укусов

— Объяснение постоянных синяков и порезов неуклюжестью

— Одежда, не соответствующай сезону, например, брюки и рубашки с длинными рукавами в течение лета

— Низкая самооценка

— Сложности в выражении эмоций и работе с ними

Причины самовопреждений

Существуют различные причины, по которым люди причиняют себе вред, но чаще всего это выступает в качестве стратегии преодоления сильных эмоций.

Это дает временное облегчение и уменьшает беспокойство, но это облегчение не длится долго. Некоторые люди чувствуют себя «онемевшими» и пытаются таким образом вернуть себе какую-то чувствительность.

Часто селфхарм выступает в качестве наказания за надуманные недостатки или из чувства ненависти к себе.

Определенные факторы увеличивают риск самоповреждения.

Например, селфхарм близких родственников, жестокое обращение в детстве (особенно сексуальное насилие), стрессовые или травматические жизненные события, злоупотребление алкоголем или наркотиками, импульсивность, плохое умение справляться и быть самокритичным.

Самоповреждение также напрямую связано с депрессией, беспокойством, посттравматическим стрессовым расстройством, расстройствами пищевого поведения и пограничным расстройством личности.

Хотя самоповреждение обычно не связано с самоубийством, жертвы селфхарма в большей степени склонны к самоубийству из-за связи с другими эмоциональными проблемами. Самоповреждение и связанные с ним расстройства поддаются лечению, поэтому, если вы или кто-то близкий вам сталкивается с этим, важно как можно скорее заняться поиском решения.

Как справиться с желанием навредить себе

Мы часто слышим о селфхарме в виде порезов в фильмах и сериалах, но это не единственный вид самоповреждения. Он может проявляться в виде умышленных ожогов или нанесении себе ударов. Это может показаться единственной деятельностью, которая поможет чувствовать себя лучше.

К счастью, есть гораздо более здоровые способы справиться. Если вы или кто-то из ваших знакомых столкнулся с селфхармом, стоит обратиться к этому списку, чтобы найти более эффективный способ решения эмоциональных проблем. — Консультация с психотерапевтом.

Лучший способ научиться справляться с эмоциями — это воспользоваться помощью профессионала. Терапия помогает бороться с саморазрушительным поведением, обрабатывать и выражать эмоции и чувствовать себя лучше. Много раз люди, страдающие селфхармом, имеют дело с депрессией или тревожным расстройством.

Если вы обратитесь за помощью, будьте честны с вашим психотерапевтом, посещайте все приемы и придерживайтесь своего плана лечения.

— Исследуйте причины селфхарма. Узнав, почему вы раните себя и какую цель преследуете этими действиями, вы сможете бороться с этим поведением. Подумайте, почему вы начали ранить себя.

Что вызывает желание причинить себе боль? Как вы себя чувствуете прямо перед тем, как нанести повреждения? Это всегда одна и та же эмоция? Что вы делаете, прежде чем ранить себя? Это важная информация для общения с психотерапевтом или специалистом в области психического здоровья.

Ведение дневника поможет вам ответить на эти вопросы и послужит позитивным способом справиться с эмоциями.

— Выберите «здоровые» поступки. Часто, если людям удается отсрочить селфхарм, желание нанести себе вред проходит. Выберите полезные занятия, которыея вам нравится и заставляют вас чувствовать себя лучше. Это могут быть физические упражнения, общение с близкими, прогулки или любимое хобби. Когда вы чувствуете желание причинить себе вред, немедленно обратитесь к одной из здоровых альтернатив.

— Соберите «коробку успокоения». Сложите в нее список действий, которые помогут вам справиться с эмоциями, любимый фильм, несколько хороших книг, материалы для рисования и ваш дневник. Всякий раз, когда вы испытываете стремление к селфхарму, откройте коробку и выберите полезный вариант.

— Избегайте всего, что «вдохновляет» вас на селфхарм. Это может означать отказ от некоторых сайтов или прекращение общения с людьми, которые «прославляют» идею самоповреждения.

Сообщение Что такое селфхарм или почему люди себя режут появились сначала на Умная.

Источник: https://news.rambler.ru/other/37743707-chto-takoe-selfharm-ili-pochemu-lyudi-sebya-rezhut/

Что делать, если близкий человек говорит о самоубийстве

Как называют людей которые сами себя убивают

В России показатель количества самоубийств — 16,5 случаев на 100 000 человек . Это немало, а в мировом масштабе цифры ещё больше. По данным ВОЗ, самоубийства являются второй ведущей причиной смерти среди молодых людей 15–29 лет .

К самоубийцам относятся с некоторым пренебрежением. Мем «чем больше самоубийц, тем меньше самоубийц» возник не на пустом месте: многие считают, что любое заявление о самоубийстве — это позёрство, что человек, который на самом деле задумался о суициде, сделает все приготовления незаметными для окружающих.

Флешмоб #faceofdepression показал, что иногда найти в поведении человека признаки суицидального поведения действительно крайне трудно. Но есть случаи, когда люди предупреждают о своём желании умереть — словами, действиями, намёками.

Мало кто понимает, как действовать, если родственник, любимый человек или друг упоминает о самоубийстве. С этой непростой темой мы обратились к психотерапевту Алексею Карачинскому.

— Когда человек говорит, что хочет покончить с собой, что это означает?

— Точных цифр назвать нельзя. Большинство людей (не 51%, а настоящее большинство) когда-то задумывались о суициде, но между «подумать» и «сделать» лежит пропасть — нужно принять серьёзное решение. Если человек думает о самоубийстве, это не значит, что он его совершит.

Окружающим важно интерпретировать, что человек хочет сказать, когда озвучивает желание умереть: хочет ли он обратить на себя внимание или на самом деле покончить с собой?

Я бы выделил два типа самоубийств:

  1. Суицид назло кому-то.
  2. Суицид из-за того, что человеку невыносимо жить.

Первый случай, например, если подросток грозится покончить с собой, когда ему что-то запрещают. На самом-то деле он не хочет умирать, но случается и такое. О таком варианте предупреждает демонстративное поведение.

Например, в моей практике был случай, когда я наблюдал солдата срочной службы, который всем показывал лезвия и грозился перерезать вены. Для военной структуры это проблема, и его сразу отправляли лечиться, а ему это и было нужно.

Когда же командир роты предложил ему довести задуманное до конца, он ничего не сделал.

Конечно, не всегда подобные случаи заканчиваются тем, что человек передумывает. Даже назло кому-то некоторые люди лишают себя жизни.

Во втором случае человек не видит смысла в жизни. Такие люди если и совершают самоубийство, то скорее всего это осмысленное и сильное действие. Если их получается спасти, то остаётся высокий риск рецидива. Если человек не хочет жить и не решит своих внутренних проблем, желание покончить с собой будет возвращаться.

Часто таким образом проявляется состояние, когда человек теряет смысл жизни, или длительная клиническая депрессия. В зависимости от того, ради чего человек говорит о самоубийстве, нужно и действовать.

— Как помочь близкому, который говорит о суициде?

— В любом случае человеку нужна поддержка и любовь — это то, что может дать каждый, для чего не нужно быть психологом или психотерапевтом. Любовь выражается в словах, в поддержке, в действиях — здесь универсальных советов нет, потому что все люди разные.

Но важно задуматься вот о чём.

В случае, если разговоры о суициде — это манипуляция, если мы в ответ на угрозы покончить с собой даём человеку то, что он требует — внимание, послушание, — насколько это ему поможет? Можно провести аналогию с воспитанием ребёнка. Если маленький ребёнок с плачем требует в магазине игрушку, а родители ему её покупают, то он усвоит, что слёзы помогают добиться своего.

Многие взрослые тем же способом решают проблемы: когда не могут повлиять на ситуацию, начинают воздействовать на эмоции.

Если за высказываниями о суициде стоит манипуляция, человек запомнит, что получит внимание в обмен на угрозу, выучит схему: если я несчастный и больной, меня любят. Это не значит, что надо отворачиваться или отмахиваться от человека, но и учиться противостоять манипуляциям тоже нужно.

Если же мысли и разговоры о самоубийстве возникают у человека в депрессии, после травмы, у человека с пустотой в глазах, нужно уделить этому больше внимания, реагировать иначе. Человеку важно чувствовать, что его любят: если мы не ощущаем своей нужности, появляется вопрос, зачем вообще оставаться в этом мире.

Нередко человек приходит к мысли о суициде, если не ощущает содержания или вкуса к жизни, а иногда и того и другого сразу. Важно понять, в чём потеря, и попытаться восполнить её: быть рядом, делиться впечатлениями, предлагать действия.

— Как подсказать человеку, что ему стоит посетить специалиста?

— Не нужно говорить прямо: «Давай сходим к психиатру» или «Покажись психотерапевту». Такой совет — это попытка навязать решение, она может вызвать чувство протеста. Вспомните, как в детстве родители заставляли убираться. Даже если до этого вы и хотели навести порядок в комнате, после приказа такое желание пропадало.

Предлагать обращение к специалистам нужно через свой опыт. Например, описывать ситуации, когда вам было плохо, и способы, которые вам помогли.

Когда человек сам приходит к мысли, что ему нужна помощь извне, то и помощь эта будет эффективней.

— Друзья часто пытаются заменить специалистов, помочь разговорами на кухне и советами. Но существует понятие «воронка травмы» — ситуация, когда человек с депрессивными мыслями повлияет на друга сильнее, чем ожидалось. Что делать, чтобы самому не «заразиться» нежеланием жить?

— Желательно понимать, что если вы некомпетентны, если морально не готовы к такой помощи, то одной любви и поддержки с вас достаточно.

Не всегда стоит даже расспрашивать человека о том, что случилось.

Представьте, попал человек в больницу. Его опрашивает медсестра, врач, соседи по палате, родственники, друзья, девушка или парень. И в какой-то момент негативные воспоминания от постоянного повторения переходят из краткосрочной памяти в долгосрочную, человека труднее вытянуть из негативных мыслей.

Спросите один раз. Если человек захочет, он расскажет.

Ещё важно понимать, какая именно поддержка нужна: поиск решения или сопереживание. Иногда нужно, чтобы человека просто выслушали. Не надо предлагать планы спасения, достаточно побыть рядом.

— Чего точно нельзя делать, когда пытаешься помочь? Какие фразы не стоит произносить, кроме «тебе пора к доктору»?

— К сожалению, в вопросах психического здоровья ещё много невежества. В ответ на слова о нежелании жить можно услышать что-то вроде этого: «Лучше займись делом», «В Африке дети голодают», «Просто не парься». Девушкам ещё часто советуют родить ребёнка.

Когда говорят, что при желании можно выйти из депрессии или захотеть жить, то это ошибка, ведь в таком состоянии желания-то как раз и нет.

Источник: https://Lifehacker.ru/about-suicide/

Самоповреждения: 4 основные причины

Как называют людей которые сами себя убивают

История о подростках, самоубийстве и том, как частный детектив неожиданно для себя исполнил роль семейного психолога

На прием пришла молодая курносая женщина с немного странно покрашенными волосами: на темно-русом фоне вперемешку — зеленые и фиолетовые пряди. Ногти тоже покрашены зеленым и фиолетовым — один так, один эдак. Два ногтя обломаны.

— Ребенка вы решили с собой не брать?

— У меня нет детей.

«Все понятно,— уныло подумала я. — Поиски самореализации. Записала через регистратуру какого-нибудь племянника. Бывает».

— Я — частный детектив, — негромко сказала женщина.

— Ого! — я просто в кресле подскочила: никогда не видела вживую частного детектива. Только в книжках читала и в кино смотрела. И, надо признаться, все детективы из книжек и кино выглядели решительно иначе.

— Вам удостоверение показать?

— Покажите! — немедленно отозвалась я и с нескрываемым детским любопытством повертела в руках красную книжечку, похожую на комсомольский билет моей юности, с большой фотографией моей визави и печатью МВД.

— Скажите, Ирина, — я просто не могла противиться своему любопытству,— и как оно? Ну вот такая работа? У вас юридическое образование?

— Вообще-то я инженер-программист. Юридическое — это второе. Я параллельно училась.

— И как… что это за работа вообще? Это было призвание? — при нашей разнице в возрасте я не боялась казаться глупой. В конце концов, судя по статистике, второго частного детектива я, скорее всего, в своей жизни уже и не встречу.

Разноцветная Ирина, видя мою искреннюю и безусловно доброжелательную заинтересованность, откликнулась:

— Да, можно и так сказать. Я в Кургане росла. Моя мама библиотекарь, тут в Ленинграде, в Институте культуры училась. Мы вдвоем жили, я все время с ней, в библиотеке, среди книжек, поэтому… ну в общем, сначала она мне читала все время, а потом уже я сама.

В перестройку книги были дорогие, библиотеке денег давали мало, но мама сама постепенно организовала такой стеллаж, чтобы люди приносили, кто что купил и уже прочитал, и меняли на другое.

Там в основном детективы были — помните, такие, в мягких обложках?

— Конечно, помню! Дарья Донцова и еще всякие другие, их много было.

— Полякова, Устинова, Малышева, Маринина, — бодро перечислила Ирина. — Ну и Шерлок Холмс, конечно, тоже.

— Разумеется. Значит, вы все это читали и…

— И мне это казалось самым интересным из всего, что вообще есть. У меня еще математика хорошо шла, мне думалось: это ведь как задачки решать.

— Ну на самом деле это, в общем-то, так и есть.

— Именно. Но мама, конечно, хотела, чтобы у меня была «нормальная» профессия. Она говорила: сейчас программист — это верный кусок хлеба. Я не хотела ее огорчать, поэтому после школы поступила в Политех. Но потом все равно… — Курносое лицо Ирины сделалось вдохновенным и почти красивым.

— Я считаю, что вы были абсолютно правы, — твердо сказала я, — когда в выстраивании своей судьбы пошли за собственной мечтой, а не за мамиными проекциями. Но что же делают сейчас частные детективы?

— Я самостоятельно недолго работаю. В основном всякое такое, семейное.

— Неверные жены? — подсказала я.

— Скорее мужья, — ухмыльнулась Ирина. — Те, которые с женами, обычно детективов-мужчин нанимают. А еще я нашла трех украденных собак и хозяина одной лошади.

— Лошади?! — изумилась я. На мгновение мне пришла в голову дикая мысль, что частного детектива для поиска хозяина наняла сама лошадь.

— Там такая и грустная, и забавная история одновременно. Лошадь содержать — это ведь недешево. И вот поздней осенью в районе Хепоярви немолодую и нездоровую лошадь кто-то просто выбросил, и она там бродила.

Об этом написали в соцсетях, и одна женщина, обеспеченная, у которой уже свои лошади были, поехала туда и ее забрала — из жалости просто.

А потом сказала своему тоже довольно богатому ухажеру: я выйду за тебя замуж, но сначала найди эту сволочь, которая лошадь выбросила, и набей ей морду. И он нанял меня.

— Удивительная история! — искренне согласилась я. — И что же, вы эту сволочь нашли?

— Да, это оказалась совсем юная девушка, приезжая, как и я, она с детства на лошадях помешана, и эту лошадь как-то неофициально задешево купила, чтоб ее не убили, и лечила ее, а потом ее уволили с работы, она больше не могла платить за постой. Хозяева конюшни предложили сдать лошадь на мясо, но девушка не смогла.

— И что же, этот богатый рыцарь набил морду девушке?

— Нет. Я не взяла с него денег и пошла к той женщине, у которой теперь лошадь. Она взяла ту девушку на работу в свою конюшню.

— А замуж-то она за него вышла?

— Нет, они вскоре разбежались.

— Ага. Ну и бог с ними… А ко мне-то вы с чем?

Ирина склонила голову и запустила пальцы в свою разноцветную шевелюру.

— Я посоветоваться пришла. Не знаю, что делать. Это, кажется, по вашей части.

— Рассказывайте.

Она лишь слегка изменила позу и выражение глаз. Но вместе с тем вдруг разом изменилось все — и уже не было странноватой девушки, травящей забавные байки. Передо мной сидел профессионал.

— Меня нанял отец для расследования смерти своей дочери Анжелики, 17 лет. Разумеется, было официальное расследование. Вердикт — самоубийство. Девушка спрыгнула с крыши 12-этажного дома. Умерла еще до приезда скорой. Не оставила записки.

Отец не поверил в результаты расследования. Он считает, что его дочь убили. Либо прямо столкнули с крыши, либо доведение до самоубийства как результат каких-то иных преступных действий — шантаж, угрозы семье или что-то такое.

Желает во что бы то ни стало найти и покарать убийцу или убийц дочери.

— У него есть причины думать об убийстве?

— Основная причина — он не видел абсолютно никакого мотива, на основании которого его прекрасная дочь должна была бы покончить с собой.

Очень обеспеченная семья. Лика — любимица отца (в семье есть еще младший мальчик), его гордость. Высокая, красивая, стильная, уверенная в себе девушка.

Хорошо и дорого одевалась, успешно училась в престижной частной гимназии, имела много друзей, с которыми любила проводить время, ее ждало дальнейшее прекрасное образование в нашей или любой другой стране, жизнь только начиналась и сулила всякие прекрасности.

— Как она вообще попала на эту крышу? — спросила я, невольно включаясь в детектив.

— Руфинг — одно из Ликиных увлечений. Она была опытным руфером, знала, куда и как попасть.

— Может быть, просто находилась под действием каких-то психоактивных веществ?

— Экспертиза показала — банка пива, больше ничего.

— И что же?.. — у меня по спине побежали мурашки.

Я представила, что курганский литературный детектив Ирина нашла-таки убийц прекрасной Лики, но возникли непредвиденные сложности, она решила посоветоваться именно со мной, потому что в той же библиотеке когда-то читала какую-нибудь мою книгу про подростков, и вот он — наш «твинпикс», сидит передо мной, и прямо сейчас я приму участие. Вот честное слово, не вру — вся эта литературщина действительно пронеслась у меня в голове буквально за мгновение перед тем, как Ирина сказала:

— Это действительно было самоубийство. Но я теперь знаю его причину. И не знаю, как сообщить о ней родителям.

— Рассказывайте. Только сначала ответьте на вопрос: почему этот респектабельный, обеспеченный отец Лики нанял именно вас?

— Если отбросить в сторону его слабые вежливые экивоки, то он сказал следующее: такому убогому фрику, каким вы выглядите и, вероятно, являетесь, будет легче проникнуть в околоподростковые круги и все там разузнать. Вас никто ни в чем не заподозрит. На самом деле он был прав.

— И что же вы узнали?

— У Лики была не особенно счастливая жизнь и довольно много, для ее 17 лет, тайн. Например, тайный аборт. Причем отцом несостоявшегося ребенка был друг их семьи.

— Это послужило непосредственной причиной?

— Нет, совсем нет, это случилось давно, до смерти Лики потом прошло еще больше года.

— Тогда что же?

— Знаете, в медицине есть термин: сочетанный вариант, то есть сочетание того, того и еще вот этого. Главное — она прекрасно понимала, чего от нее ждут, и научилась соответствовать, но совершенно не чувствовала, что такое она сама. И это ее постепенно убивало.

— Поясните.

— Отец ее действительно любил. У нее всегда все было («У этой Лики действительно было все то, чего не было у девочки из Кургана, включая любящего и заботливого отца, — сообразила я.

— И вот одна мертва, а другая расследует обстоятельства ее смерти»). И она была умна. Но ей казалось, что все пути закрыты. Я разговаривала с ее подругой. Она сказала: Лика в последнее время была как загнанный в угол зверек.

Они все врали полиции, когда вели расследование. Вы понимаете почему?

— Нет, не понимаю.

— Это определенный круг. Родители и в гимназии, и, может быть, даже семейные адвокаты сказали им: Лика уже мертва, ей не поможешь, а у вас выпускной класс, никакие сложности никому не нужны. Не дай бог где-то как-то скандально засветиться. Говорите: мы ничего не знали, для нас это просто как гром с ясного неба. Они так и сделали, но некоторые из них испытывают смутное чувство вины.

— Так, это ясно. Но проясните про «закрытые пути».

— Лика жаловалась, что иногда ей кажется, что она сама — невидимка, и кто-то чужой ходит, говорит, действует вместо нее.

— Ей нужен был психотерапевт.

— Она обращалась куда-то анонимно. Ей сказали (в пересказе подружки) приблизительно следующее: у тебя есть все, что нужно, научись принимать себя такой, какая ты есть.

— Но про «закрытые пути» я все равно не понимаю.

— Лика еще в девятом классе говорила про педагогическое училище — стать воспитательницей в детском саду. Отец сказал: «Ты ведь это не серьезно? Имея возможность учиться в университете в Англии или в Америке». Еще она любила готовить, но это тоже оказывалось каким-то ненужным, все ее сверстники собирались и ели в кафе или клубах, а дома готовила домработница.

— Быть и казаться… — задумчиво протянула я.

— Именно! — подхватила Ирина. — Мать Лику не любила. Их брак с ее отцом уже довольно давно чистая формальность, можно даже сказать, что Ликина мать ревновала мужа к дочери.

Отцу же нужна была блестящая игрушка — он возил дочь по миру, водил на какие-то приемы.

В какой-то момент Лике показалось, что есть один взрослый умный человек, который видит именно ее саму, по-настоящему ее понимает и сумеет ей помочь.

— Это был тот самый, от которого она после забеременела и сделала аборт?

— Да. Он пригрозил, что расскажет отцу, что она сама его соблазнила.

Потом Лика пробовала и секс со сверстниками, и алкоголь, и наркотики, и однажды в пылу даже призналась во всем этом матери, надеясь, вероятно, что это будет воспринято правильно — как вопль отчаяния.

Мать сказала: «Ну что ж, кажется, у вас теперь так принято проводить время. Достойная дочь своего отца. Тебе нужно, чтобы я попросила у него еще денег на твои развлечения?»

В один из последних разговоров «по душам» с подружкой Лика сказала: ты знаешь, мне кажется, что у меня не хватит сил прожить так всю жизнь. Наверное, что-то должно произойти.

Крыши всегда казались ей символом свободы, она говорила: выше — только небо.

Некоторое время мы с Ириной молчали. Потом она спросила:

— Мне им рассказать? Я же взяла деньги. Для меня — очень большие, мне хватило за год вперед за квартиру заплатить.

— Безусловно да, рассказать, — ответила я. — У них же есть еще один ребенок. Надо подумать о нем.

— А как?

— Я думаю, в письменном виде. У вас хорошая речь. Детство в библиотеке не прошло даром.

Мы обсудили детали, и она ушла. Напоследок обменялись телефонами. «Всегда полезно иметь знакомого частного детектива», — подумала я.

Она позвонила через неделю:

— Я ему так и написала: у вас еще один ребенок, и поэтому… Он два дня молчал, а потом прислал СМС с одним словом: «Получил». И еще денег мне перевел, много. Я хотела вернуть, а потом подумала: пусть, ведь он, наверное, иначе и не умеет. И еще я хотела вас спросить: как вы думаете, из меня в конце концов получится хороший частный детектив?

— Уже получился, — уверенно сказала я. — Хороший детектив и хороший человек.

© Катерина Мурашова, сноб.ру

Источник: https://pikabu.ru/story/samopovrezhdeniya_4_osnovnyie_prichinyi_6166405

Психотерапевт советует не поддаваться на шантаж самоубийцы

Как называют людей которые сами себя убивают

Форумы, посвященные самоубийству, – достаточно замкнутые мирки. Если администраторы форума не поверят в серьезность ваших намерений, уличат вас в нелояльности к самоубийству как способу решения проблем, вас могут “забанить” (выгнать с форума): вас обвинят в том, что вы не щадите чувства потенциальных самоубийц.

Но лейтмотив сообщений – игра с чувствами окружающих, чувствами близких: “Я сообщила родным, что собираюсь покончить с собой, но они меня не поняли…” Как тема популярен “каттинг” – увлечение, близкое увлечению самоубийством, – нанесение себе ран: “Для чего я показываю свои шрамы? Близким. “Случайно” я открываю свои шрамы. Жду реакции.

Она мне нужна для того, чтобы чувствовать, что я нужна этому человеку. Если реакции нет – режусь сильнее в следующий раз, потому что к отупению добавляется еще и боль от того, что близким все равно. И все это идет по нарастающей… Причем, что интересно, все равно, какая будет реакция.

Пусть это будет подзатыльник, пусть это будет крик “ДУРА!!!”, пусть это будет что угодно, но пусть оно – БУДЕТ. Потому что простой пустой взгляд родного человека – это больно!”

На текст: “Точно помню, что пару-тройку лет назад читал где-то про то, что в продвинутых Нидерландах собираются выпускать специальные таблетки для добровольного расставания с жизнью. Ничего об этом больше не слышал. Есть какая-то информация про это дело вообще или это все бред?” Человек получает серию ответов: “Готов закупить оптовую партию”; “формирую дилерскую сеть”…

Все это напоминает ребенка, играющего с ножом. Любой посторонний, кто это прочтет, должен ужаснуться. Испугаться за “ребенка”. Между тем “ребенку” только это и нужно: ужас окружающих. Такая игра.

Маленький шантаж с абсолютным алиби у шантажиста: ведь ему так плохо. Но что делать тем, чьи близкие начинают играть в эту опасную игру? Об этом рассказывает известный психотерапевт Борис Новодержкин.

– Что делают люди, когда они говорят о самоубийстве? Ведь иногда “игра в самоубийство” становится образом жизни…

– “Русская рулетка” – вещь классическая, люди ищут острых ощущений таким образом. Наверное, в нее по большому счету играют люди, у которых все в порядке. А самоубийством люди кончают от безысходности.

Вопрос встает: во время войны люди насморком болели или не до того было? В общем, если есть свободная, незадействованная энергия… Вообще самоубийство – это максимальное выражение чувства вины. Возможно, это звучит парадоксально.

Вина – это агрессия, направленная на самого себя. Самоубийство – предельное направление агрессии на самого себя. Агрессия – это энергия, направленная на изменение окружающего мира. Даже художник, который пишет картину, можно сказать, совершает акт агрессии.

Если нет возможности его изменить – ее направляют на себя. Человек кончает самоубийством от безысходности.

– А если люди говорят, как, скажем, на этом форуме: у меня все прекрасно, все есть, но смысл жизни потерял…

– Вроде у него все есть, но почему-то, по сути, изменить ничего не может: чувство вины не дает. Иногда причина самоубийства – это страх смерти, то, что человек абсолютно точно не может изменить, он не может стать вечным. Почему много говорят о самоубийстве? Смерть – это самая табуированная тема в обществе. Многие думают, что самая табуированная тема в обществе – секс.

Нет, смерть. Люди прибегают к самоубийству от безысходности. Но она, как правило, не связана с их физическим существованием: всегда есть какие-то способы приспособиться. А вот психологическая безысходность особенно заметна тогда, когда у человека с материальной точки зрения вроде бы все есть.

Поэтому нередко именно богатые, известные люди кончают с собой, хотя они могли бы влиять на мир самыми разными способами. Но, с их точки зрения, они теряют смысл жизни и нет ничего, что они хотели бы поменять, изменить окружающее. Одна из распространенных причин – безработица: энергии масса, но некуда ее направлять, и ее направляют на себя, внутрь.

И вот если эти участники “клубов” все это обсуждают, они хоть как-то направляют эту энергию вовне, сбрасывают напряжение…

– А у вас нет ощущения, что их игра “я всем докажу, что хочу покончить с собой”, может привести к трагическим результатам?

«Ны вы будете прыгать или нет?», и вот тогда я понял, что жить НАДО!

– В Интернете, где все анонимно, шантажировать особо некого, там скорее некая отдушина, и это может быть механизмом спасения. Когда меня начинают шантажировать самоубийством на терапии, я начинаю обсуждать… Например: “Ну да, есть разные варианты. Выбросишься из окна – мозги по асфальту, некрасиво! А если не до конца? Так и будешь потом калекой…

Таблетки – будут промывать, все вокруг будет загажено… Перед людьми неловко”. К сожалению, если не обсуждать, любая боль направляется внутрь, если не будет самоубийства, будут психосоматические заболевания, возможно, онкология… Но, когда это обсуждают с близкими, это превращается в шантаж.

Человек, который говорит близким, что хочет покончить с собой, тем самым берет их в заложники. Он начинает шантажировать их своим самоубийством. Допустим, я доведен до безысходности. А близкий начинает мне говорить: “Но ведь в жизни есть еще столько разных хороших вещей!!” И оказывается, что он совершенно не может меня понять.

А мне-то надо, чтоб он меня понял. Как это сделать? Я начинаю ему говорить: “Я сейчас покончу с собой, и ты ничего не можешь сделать с этим!” И тогда мой близкий оказывается в симметричной ситуации безысходности, и он зависит только от моего спонтанного решения.

И чем больше он пытается убедить меня ничего не делать, тем больше я ему демонстрирую его беспомощность. Два игрока – кто кого переиграет? Тот, у кого козырь в руках.

– Что же делать близкому в такой ситуации?

– Помнить об одной вещи: каждый человек сам в ответе за свою жизнь. Главное – не поддаваться на шантаж. Это так же, как в борьбе с терроризмом: с террористом нельзя вести переговоры. Суть в том, чтобы человек понял, что он делает.

Нужно оставить его одного с его решением, сказать ему: “Ты свободен!” Между прочим, потенциальные самоубийцы очень злятся на тех, кто их уговаривает изменить решение, борятся с ними, энергия нарастает… И когда игра доходит до определенной точки, эту агрессию на других очень легко обратить на себя.

У меня был один случай, я работал с группой, и одна девчонка вскочила на подоконник: “Ну что, мне прыгать?” Я до этого сказал: “Сделай то, что тебе страшно сделать!” – а она на подоконник… И я оказался в ловушке. Если я скажу: “Прыгай!” – вероятность, что она прыгнет, очень велика. Если я скажу: “Не прыгай” – я не смогу с ней больше работать как психотерапевт.

Что мне оставалось сделать? Я сказал: “Подожди, давай подумаем, что ты хочешь сделать… на самом деле…” Она зарыдала и слезла с подоконника. В этом смысле слезы, рыдания – очень хороший способ разрядки.

– А чего она хотела на самом деле?

– Человек, который хочет покончить с собой, хочет что-то доказать всему миру. А мир его не слушает. Мир безразличен. И человек ни на что повлиять не может. Поэтому он хватается за единственный доступный ему инструмент – собственную смерть. Он же не считает себя шантажистом, он действительно готов к этому.

– А “каттинг” – нанесение ран самому себе – имеет ту же природу, что и самоубийство?

– Ну да, тот же самый механизм чувства вины, агрессия, направленная на самого себя.

Что я могу сделать, если окружающий мир от меня отвернулся? Только сделать что-то с собой, потому что у меня есть некая фантазия, что я тем самым привлеку внимание окружающих.

И тут нельзя эту фантазию холить и лелеять и причитать над человеком, а надо ему просто спокойно сказать: “Ну я все понял, если хочешь – я пошел, можем пойти вместе – пивка попьем, а нет – ну оставайся, режь дальше…”

– Как вы думаете, могут ли разговоры о самоубийстве быть “заразными” для молодых людей с подвижной нервной системой? Может быть, социальные табу на самоубийство могли бы их защитить?

– Я не знаю статистику, но, по идее, процент сексуального насилия в обществе, где тема секса табуирована, должен быть выше. Думаю, что такой же закон должен действовать и в обществе, где табу на суицид. Очень важна возможность говорить об этом анонимно – это позволяет “спускать пар”…

И в этом смысле Интернет – хороший способ. Иначе близкие – заложники или настоящее самоубийство. Если есть возможность обсудить это во всех аспектах, если есть возможность осознать свою свободу…

Человека эта свобода как раз может удержать, чтобы он не покончил с собой на волне протеста, желания доказать всем свою правоту…

Прямым подтверждением слов Новодержкина стал один диалог на форуме:

“Хотелось бы увидеть здесь нечто сродни: 10 способов остановить самоубийство” (не надо смеяться надо мной, я серьезно). Я имею в виду собирательные способы, безотказные, способы заставить человека передумать убивать себя, универсальные. Например, меня в свое время остановило, что кто-то же ведь найдет мой изуродованный труп, я создам человеку лишние проблемы, в том числе с милицией.

Хотя, конечно, задачу я ставлю не из легких, я понимаю: просто, когда не хватает чувственных сил, надо быть хитрее, ведь чтобы спасти чью-то жизнь, все способы хороши”. “Меня остановило двухчасовое стояние на краю крыши, держа за руку друга под проливным дождем, рассуждая о жизни и смерти…

спустя 2 часа кто-то снизу крикнул: “Ну вы будете прыгать или нет?”, и вот тогда я понял, что жить НАДО!

Но это только мой случай…”

Источник: https://rg.ru/2004/09/30/suicid.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.