Смех в жизни средневекового человека

Средневековый смех и его словесно-речевые формы

Смех в жизни средневекового человека

Отношение христианства вообще и православия в частности к смеху не было вполне однозначным. Но в православии всегда преобладала та линия, которая считала смех греховным. Еще Иоанн Златоуст заметил, что в Евангелии Христос никогда не смеется. В XVI—XVII вв.

, в эпоху расцвета юродства, официальная культура отрицала смех, запрещала его как нечто недостойное христианина.

Димитрий Ростовский прямо предписывал пастве: если уж случится в жизни очень веселая минута, не смеяться громко, а только «осклабиться» (это предписание заимствовано из Книги Иисуса, сына Сирахова: «Буй в смехе возносит глас свой; муж разумный едва осклабится… Житийные герои, как правило, не смеются.

Исключение из этого правила делается редко; но оно всегда делается для юродивых. Смеховая литература средневековья развивалась целое тысячелетие и даже больше, так как начала ее относятся еще к христианской античности.

За такой длительный период своего существования литература эта, конечно, претерпевала довольно существенные изменения (менее всего изменялась литература на латинском языке). Были выработаны многообразные жанровые формы и стилистические вариации.

Но при всех исторических и жанровых различиях литература эта остается – в большей или меньшей степени – выражением народно-карнавального мироощущения и пользуется языком карнавальных форм и символов. Очень широко была распространена полупародийная и чисто пародийная литература на латинском языке.

Количество дошедших до нас рукописей этой литературы огромно. Вся официальная церковная идеология и обрядность показаны здесь в смеховом аспекте. Смех проникает здесь в самые высокие сферы религиозного мышления и культа. Повторяем, каждый акт мировой истории сопровождался хоровым смехом. Но не во всякую эпоху смеховой хор имел такого корифея, как Рабле. И хотя он был корифеем народного хора только в эпоху Ренессанса, он с такою ясностью и полнотою раскрыл своеобразный и трудный язык смеющегося народа, что его творчество проливает свет и на народную смеховую культуру других эпох.

46.Карнавал и народно-смеховая культура Средних веков

В народной культуре западноевропейского средневековья существовал мощный пласт народной смеховой культуры с его скептицизмом, вольномыслием и карнавальностью. Празднества карнавального типа возникли в позднем Средневековье. Карнавалы, различные смеховые действа на городских площадях занимали особое место в народной культуре.

Основанные на начале смеха, они противостояли официальным культурным формам и церемониям – церковным и государственным, создавали иной мир, мир вне церкви и государства, мир “наоборот”, с иными человеческими отношениями (по словам М.М. Бахтина, “второй мир”, “вторую жизнь”).

Отличительные черты смеховых обрядово-зрелищных форм – свобода от религиозного догматизма, мистики, нередкая пародия на церковный культ, равенство участников, отмена всех иерархических отношений средневекового общества, сильно развитый игровой элемент – действительно позволяют говорить о них как об иной, “второй жизни”.

Помимо карнавалов в городах отмечались особые “праздники дураков”. Ярмарки сопровождались разного рода увеселениями с участием дрессированных зверей, карликов, уродов, великанов. Шуты и дураки – обязательные участники праздников – пародировали различные церемонии “серьезной”, официальной жизни. Они участвовали не только в празднествах.

Шуты и дураки были носителями смеховой культуры и в обычной жизни народа. Особое место в народной смеховой культуре занимал карнавал. Знаменитую формулу карнавала дал М.М. Бахтин – “Карнавал – это вторая жизнь народа, организованная на начале смеха”. Большие средневековые города жили карнавалом в общем до трех месяцев в году.

Карнавал был всенародным праздником, в нем не было разделения на актеров и зрителей. Карнавал временно создавал особый мир изобилия, свободы, равенства всех людей, отменял все иерархические отношения – все становились равными.

Свободное, фамильярное отношение между участниками, карнавально-площадный стиль речи создавали особый язык карнавальных форм и символов, используемый в произведениях словесной смеховой культуры. Смеховые произведения на латинском и народных языках являлись другим видом народной смеховой культуры.

Это была праздничная литература средневековья, рожденная карнавальным мироощущением. Сохранились многочисленные пародии на церковные сюжеты, церковный культ – пародийные литургии (“Литургия пьяниц” и другие), пародии на псалмы и т.д. В смеховой пародийной литературе на народных языках преобладают светские пародии, возникает пародийный рыцарский роман.

Источник: https://studopedia.ru/10_22614_goticheskaya-arhitektura-v-srednie-veka.html

  1. Введение …………………………………………………………………2
  2. Многообразие народной смеховой культуры………………………….3
  3. Обрядово-зрелищные формы…………………………………….….…4
  4. Особенности смеховых обрядово-зрелищных форм…………………..7
  5. Праздничная культура средневековья…………………………..……..9
  6. Природа карнавального смеха…………………………………………15
  7. Словесная смеховая форма…………………………………………….17
  8. Жанры фамильярно – площадной речи средневековья………………19
  9. Заключение……………………………………………………………..22
  10. Литература………………………………………………………………23

Введение

     Термин “средневековье” возник в эпоху Ренессанса. Мыслители итальянского Возрождения понимали его как мрачные “срединные” века в развитии европейской культуры, время всеобщего упадка, лежащее посередине между блестящей эпохой античности и собственно Возрождением, новым расцветом европейской культуры, возрождением античных идеалов.

     В исторической науке понятие «средневековье» укрепилось после того, как в эпоху Возрождения был провозглашен возврат к античной культуре.

 
«Промежуточные века» между античностью и Возрождением с легкой руки итальянских гуманистов стали именоваться средними.

Очевидна условность такого понятия, показательна огромная продолжительность данного периода – более тысячелетия, не вызывает сомнения важность и многогранность содержания этого этапа в истории человечества.

     Для гуманистов эпохи Возрождения и деятелей французского Просвещения понятие средневековья было синонимом одичания и грубого невежества, а средние века – временем религиозного фанатизма и культурного упадка.

     Напротив, историки так называемой «романтической» школы начала ХIХ в. называли средневековье «золотым веком» человечества, воспевали достоинства рыцарских времен и расцвет культурных и христианских традиций.

     Социальная культура средневековья выступает, прежде всего, как строго определенное взаимодействие социальных групп, основанное на сочетании прав на землю с местом в обществе.

     В основе средневековой культуры лежит взаимодействие двух начал – собственной культуры «варварских» народов Западной Европы и культурных традиций Западной Римской империи – права, науки, искусства, христианства. 
     Эти традиции усваивались во время завоевания Рима «варварами». Влияли на собственную культуру языческой родоплеменной жизни галлов, готов, саксов, ютов и других племен Европы.

     Взаимодействие этих начал дало мощный импульс становлению собственно западноевропейской средневековой культуры.

     Сущность культуры любой эпохи, прежде всего, выражается в представлениях человека о себе самом, своих целях, возможностях, интересах.

В средневековой культуре эти представления во многом формировали деятели церкви. Они стремились общественные отношения объяснить по образцу отношений человека и бога.

Подчинение, смирение, покорность становятся главными ценностями общественной жизни, которые проповедует христианское духовенство.

     Средневековая культура – это сложная, многообразная, противоречивая культура.

Многообразие народной смеховой культуры

     Народный смех и его формы – это наименее изученная область народного творчества. Узкая концепция народности и фольклора, слагавшаяся в эпоху предромантизма и завершенная в основном Гердером и романтиками, почти вовсе не вмещала в свои рамки специфической народно-площадной культуры и народного смеха во всем богатстве его проявлений.

И в последующем развитии фольклористики и литературоведения смеющийся на площади народ так и не стал предметом сколько-нибудь пристального и глубокого культурно-исторического, фольклористского и литературоведческого изучения.

В обширной научной литературе, посвященной обряду, мифу, лирическому и эпическому народному творчеству, смеховому моменту уделяется лишь самое скромное место.

Но при этом главная беда в том, что специфическая природа народного смеха воспринимается совершенно искаженно, так как к нему прилагают совершенно чуждые ему представления и понятия о смехе, сложившиеся в условиях буржуазной культуры и эстетики нового времени. Поэтому можно без преувеличения сказать, что глубокое своеобразие народной смеховой культуры прошлого до сих пор еще остается вовсе не раскрытым.

     Между тем и объем, и значение этой культуры в средние века были огромными. Целый необозримый мир смеховых форм и проявлений противостоял официальной и серьезной (по своему тону) культуре церковного и феодального средневековья.

При всем разнообразии этих форм и проявлений – площадные празднества карнавального типа, отдельные смеховые обряды и культы, шуты и дураки, великаны, карлики и уроды, скоморохи разного рода и ранга, огромная и многообразная пародийная литература и многое другое – все они, эти формы, обладают единым стилем и являются частями и частицами единой и целостной народно-смеховой, карнавальной культуры.

     Все многообразные проявления и выражения народной смеховой культуры можно по их характеру подразделить на три основных вида форм:

1. Обрядово-зрелищные формы (празднества карнавального типа, различные площадные смеховые действа и пр.);

2. Словесные смеховые (в том числе пародийные) произведения разного рода: устные и письменные, на латинском и на народных языках;

3. Различные формы и жанры фамильярно-площадной речи (ругательства, божба, клятва, народные блазоны и др.).

     Все эти три вида форм, отражающие – при всей их разнородности – единый смеховой аспект мира, тесно взаимосвязаны и многообразно переплетаются друг с другом.

Обрядово – зрелищные формы

     Празднества карнавального типа и связанные с ними смеховые действа или обряды занимали в жизни средневекового человека огромное место.

Кроме карнавалов в собственном смысле с их многодневными и сложными площадными и уличными действами и шествиями, справлялись особые «праздники дураков» («festa stultorum») и «праздник осла», существовал особый, освященный традицией вольный «пасхальный смех» («risus paschalis»).

Более того, почти каждый церковный праздник имел свою, тоже освященную традицией, народно-площадную смеховую сторону. Таковы, например, так называемые «храмовые праздники», обычно сопровождаемые ярмарками с их богатой и разнообразной системой площадных увеселений (с участием великанов, карликов, уродов, «ученых» зверей).

Карнавальная атмосфера господствовала в дни постановок мистерий и соти. Царила она также на таких сельскохозяйственных праздниках, как сбор винограда (vendange), проходивший и в городах.

Смех сопровождал обычно и гражданские и бытовые церемониалы и обряды: шуты и дураки были их неизменными участниками и пародийно дублировали различные моменты серьезного церемониала (прославления победителей на турнирах, церемонии передачи ленных прав, посвящений в рыцари и др.). И бытовые пирушки не обходились без элементов смеховой организации, – например, избрания на время пира королев и королей «для смеха» («roi pour rire»).

     Все названные организованные на смеховом начале и освященные традицией обрядово-зрелищные формы были распространены во всех странах средневековой Европы, но особенным богатством и сложностью они отличались в романских странах, в том числе и во Франции.

     Все эти обрядово-зрелищные формы, как организованные на начале смеха, чрезвычайно резко, можно сказать принципиально, отличались от серьезных официальных – церковных и феодально-государственных – культовых форм и церемониалов.

Они давали совершенно иной, подчеркнуто неофициальный, внецерковный и внегосударственный аспект мира, человека и человеческих отношений; они как бы строили по ту сторону всего официального второй мир и вторую жизнь, которым все средневековые люди были в большей или меньшей степени причастны, в которых они в определенные сроки жили. Это – особого рода двумирность, без учета которой культурное сознание средневековья не может быть правильно понятым. Игнорирование или недооценка смеющегося народного средневековья искажает картину и всего последующего исторического развития европейской культуры.

     Двойной аспект восприятия мира и человеческой жизни существовал уже на самых ранних стадиях развития культуры.

В фольклоре первобытных народов рядом с серьезными (по организации и тону) культами существовали и смеховые культы, высмеивавшие и срамословившие божество («ритуальный смех»), рядом с серьезными мифами – мифы смеховые и бранные, рядом с героями – их пародийные двойники-дублеры. В последнее время эти смеховые обряды и мифы начинают привлекать внимание фольклористов.

     Но на ранних этапах, в условиях доклассового и догосударственного общественного строя, серьезный и смеховой аспекты божества, мира и человека были, по-видимому, одинаково священными, одинаково, так сказать, «официальными». Это сохраняется иногда в отношении отдельных обрядов и в более поздние периоды.

Так, например, в Риме и на государственном этапе церемониал триумфа почти на равных правах включал в себя и прославление, и осмеяние победителя, а похоронный чин – и оплакивание (прославляющее) и осмеяние покойника.

Но в условиях сложившегося классового и государственного строя полное равноправие двух аспектов становится невозможным и все смеховые формы – одни раньше, другие позже – переходят на положение неофициального аспекта, подвергаются известному переосмыслению, осложнению, углублению и становятся основными формами выражения народного мироощущения, народной культуры. Таковы карнавального типа празднества античного мира, в особенности римские сатурналии, таковы и средневековые карнавалы. Они, конечно, уже очень далеки от ритуального смеха первобытной общины.

https://www.youtube.com/watch?v=Uf1sw7UFX6M

Особенности смеховых обрядово-зрелищных форм

     Каковы же специфические особенности смеховых обрядово-зрелищных форм средневековья и – прежде всего – какова их природа, то есть, каков род их бытия?

     Это, конечно, не религиозные обряды вроде, например, христианской литургии, с которой они связаны отдаленным генетическим родством.

Организующее карнавальные обряды смеховое начало абсолютно освобождает их от всякого религиозно-церковного догматизма, от мистики и от благоговения, они полностью лишены и магического и молитвенного характера (они ничего не вынуждают и ничего не просят).

Более того, некоторые карнавальные формы прямо являются пародией на церковный культ. Все карнавальные формы последовательно внецерковны и внерелигиозны. Они принадлежат к совершенно иной сфере бытия.

     По своему наглядному, конкретно-чувственному характеру и по наличию сильного игрового элемента они близки к художественно-образным формам, именно к театрально-зрелищным.

И действительно – театрально-зрелищные формы средневековья в значительной своей части тяготели к народно-площадной карнавальной культуре и в известной мере входили в ее состав.

Но основное карнавальное ядро этой культуры вовсе не является чисто художественной театрально-зрелищной формой и вообще не входит в область искусства. Оно находится на границах искусства и самой жизни. В сущности, это – сама жизнь, но оформленная особым игровым образом.

     В самом деле, карнавал не знает разделения на исполнителей и зрителей. Он не знает рампы даже в зачаточной ее форме. Рампа разрушила бы карнавал (как и обратно: уничтожение рампы разрушило бы театральное зрелище). Карнавал не созерцают, – в нем живут, и живут все, потому что по идее своей он всенароден.

Пока карнавал совершается, ни для кого нет другой жизни, кроме карнавальной. От него некуда уйти, ибо карнавал не знает пространственных границ. Во время карнавала можно жить только по его законам, то есть по законам карнавальной свободы.

Карнавал носит вселенский характер, это особое состояние всего мира, его возрождение и обновление, которому все причастны. Таков карнавал по своей идее, по своей сущности, которая живо ощущалась всеми его участниками.

Эта идея карнавала отчетливее всего проявлялась и осознавалась в римских сатурналиях, которые мыслились как реальный и полный (но временный) возврат на землю сатурнова золотого века.

Традиции сатурналий не прерывались и были живы в средневековом карнавале, который полнее и чище других средневековых празднеств воплощал эту идею вселенского обновления. Другие средневековые празднества карнавального типа были в тех или иных отношениях ограниченными и воплощали в себе идею карнавала в менее полном и чистом виде; но и в них она присутствовала и живо ощущалась как временный выход за пределы обычного (официального) строя жизни.

     Итак, в этом отношении карнавал был не художественной театрально-зрелищной формой, а как бы реальной (но временной) формой самой жизни, которую не просто разыгрывали, а которой жили почти на самом деле (на срок карнавала).

Это можно выразить и так: в карнавале сама жизнь играет, разыгрывая – без сценической площадки, без рампы, без актеров, без зрителей, то есть без всякой художественно-театральной специфики – другую свободную (вольную) форму своего осуществления, свое возрождение и обновление на лучших началах.

Реальная форма жизни является здесь одновременно и ее возрожденной идеальной формой.

     Для смеховой культуры средневековья характерны такие фигуры, как шуты и дураки. Они были как бы постоянными, закрепленными в обычной (т.е. некарнавальной) жизни, носителями карнавального начала.

Такие шуты и дураки, как, например, Трибуле при Франциске I (он фигурирует и в романе Рабле), вовсе не были актерами, разыгрывавшими на сценической площадке роли шута и дурака (как позже комические актеры, исполнявшие на сцене роли Арлекина, Гансвурста и др.).

Они оставались шутами и дураками всегда и повсюду, где бы они ни появлялись в жизни. Как шуты и дураки, они являются носителями особой жизненной формы, реальной и идеальной одновременно.

Они находятся на границах жизни и искусства (как бы в особой промежуточной сфере): это не просто чудаки или глупые люди (в бытовом смысле), но это и не комические актеры.

Источник: https://www.myunivercity.ru/%D0%9A%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F/%D0%A1%D0%BC%D0%B5%D1%85%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F_%D0%BA%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0_%D0%A1%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%8C%D1%8F/203921_2412218_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B01.html

Смеховой мир» русского Средневековья

Смех в жизни средневекового человека

Понятие «смеховая культура» было введено в научный оборот М.М. Бахтиным, который обозначал им такое явление западно-средневековой культуры как карнавал. М.М.

Бахтин подчёркивал огромное общественное значение средневекового смеха, который переносил средневекового человека в мир народной карнавальной утопии, временно выводил его за рамки официальной религиозной культуры, вырывал его из-под власти социальных запретов.

Изучением русской «смеховой культуры» занимались такие отечественные учёные как Д.С. Лихачёв, А.М. Панченко и др. Они ввели понятие «смеховой мир» и обозначили им широкую группу культурных феноменов Древней и Средневековой Руси. Исследователи подчёркивают специфику русской «смеховой культуры».

«В западно-европейском карнавале действует формула: «смешно – значит не страшно», – поскольку смех выводит человека за пределы того средневекового мира, где он делается жертвой социальных и религиозных «страхов» (запретов). В русском смехе – …«смешно и страшно».

Игра не выводит за пределы мира как такового, а позволяет проникнуть в его заповеданные области, туда, где серьёзное пребывание равносильно гибели, поэтому она всегда – игра, смешная и опасная одновременно.

Так, святочные гадания – один из наиболее весёлых моментов крестьянского календаря…так и именуются: «страшные вечера» [11, с. 692]. Кроме того, как считает И.В. Кондаков, русский смех горек [9, с. 143.].

В отличие от смеха в современной культуре, средневековый смех чаще всего обращён против самой личности смеющегося и против всего того, что считается святым, благочестивым, почётным.

Авторы чаще всего смешат непосредственно собой, они притворяются дураками, точнее говоря, «валяют дурака», представляют себя неудачниками, плохо одетыми или нагими (одна из функций смеха – «обнажать» правду). «Дурак – это, прежде всего, тот, кто видит и говорит «голую» правду» [11, с. 16. Лихачёв, Панченко, Понырко].

«Аз есмь голоден и холоден, и наг и бос», «Нагота и босота – то моя красота», – говорит о себе герой «Азбуки о голом и небогатом человеке» [14, с. 26 – 29].

Большую роль в смеховой культуре русского Средневековья играло выворачивание одежды наизнанку, задом наперёд одетая шапка, т. н. «антиматериалы» (например, берёста, солома, мочало и т. п.).

Широкое распространение в это время получили и т. н. «священные пародии» – пародии на псалмы, молитвы. Например: «Свяже хмель, свяже крепче, свяже всех пьяных и всех пьющих, помилуй нас, голянских»; «Отче наш, иже еси седиш ныне дома, да славитца имя твоё нами, да прииди ныне и ты к нам, да будет воля твоя яко на дому, тако и на кабаке, на пече хлеб наш будет.

Дай же тебя, господи, и сего дни, и оставите должники долги наша, яко же и мы оставляем животы свои на кабаке, и не ведите нас на правёж, нечего нам дати, но избавите нас от тюрьмы» [14, с. 45]. Происходило как бы искажение текста: пародировались слова, выражения, обороты, ритмический рисунок. Кабак противопоставлялся Церкви.

Однако в отличие от современных пародий, которые «дискредитируют» пародируемое произведения, смысл средневековых пародий заключается в том, чтобы разрушить значение и упорядоченность знаков, обессмыслить их, дать им неожиданное и неупорядоченное значение, создать мир изнаночный, мир «антикультуры».

Ведь для того, чтобы понять пародию, отличить «фальшивку» от оригинала, нужно хорошо знать текст пародируемого произведения.

Таким образом, «Существо смеха связано с раздвоением. Смех открывает в одном другое, не соответствующее: в высоком – низкое, в духовном – материальное, в торжественном – будничное, в обнадёживающем – разочаровывающее. Смех делит мир надвое, создаёт бесконечное количество двойников, создаёт смеховую «тень» действительности» [С. 35.

Лихачёв, Панченко, Понырко]. Неслучайно, стихотворная небылица о двух братьях-близнецах «Повесть о Фоме и Ерёме» строится на противопоставлениях: «Ерёма был крив, а Фома – с бельмом, Ерёма плешив, а Фома шелудив»; «Ерёма запел, а Фома завопил»; «Ерёма кричит, А Фома верещит»; «Ерёма упал в воду, Фома – на дно» [14, с. 34 – 36].

Отношение христианства и, в частности, православия, к смеху было двойственным. Но в православии всегда преобладала та линия, которая считала смех греховным. Христос никогда не смеётся.

Никогда не смеются и святые: «святость допускает и аскетическую суровость, и благостную улыбку, но исключает смех. Противоположный аксиологический полюс представлений русского средневековья относится иначе.

Дьяволу (и всему дьявольскому миру) приписываются черты «святости наизнанку», принадлежности к вывороченныму «левому» миру. Этот мир хохочущий; не случайно чёрт именуется в России «шутом» [12, с. 690].

По этой причине в XVI – XVII вв. официальная (религиозная) культура запрещала смех как нечто, недостойное христианина. О том, что в Москве существовал запрет на смех и веселье с удивлением писали иностранцы.

«О горе лживым и смешливым, – восклицает древнерусский писатель [Цит. по 12, с. 690 – 691]. Отрицательное отношение к смеху закрепилось и в русской речи («смех до слёз»), и врусской паремиологии:

«Смехи да хихи введут во грехи»;

«Где грех, там и смех»;

«В чём живёт смех, в том и грех»;

«Сколько смеха, столько греха»;

«И смех наводит на грех».

Таким образом, в русской Средневековой культуре смеховые элементы относились к «неправильному», обратному, перевёрнутому, опрокинутому поведению (анти-поведению). Парадоксальным фактом является то, что анти-поведение было отчасти регламентировано культурой, т. е.

оно не только допускалось, но и требовалось (!) в определённом месте (например, в бане – «нечистом» в сакральном отношении месте, на поминках или похоронах), в определённое время (в календарные праздники – Святки, Масленица и др.

) или в отношении определённых групп людей (например, преступников, могильщиков, палачей, юродивых, скоморохов).

Юродивый, в отличие от святых, сознательно нарушает общепринятые в официальной культуре нормы поведения, а поэтому он может смеяться (иногда даже в храме).

Более тесную связь со «смеховым миром» имеют скоморохи. Несмотря на то, что скоморошество было одним из проявлений смеховой культуры Руси, оно, скорее всего, не было исконным русским явлением, а было заимствовано из Византии.

Первое упоминание слова «скоморох» встречается в «Повести временных лет». Первое же известное на Руси изображение скоморохов (видимо, византийских) встречается на фресках Софии Киевской: они пляшут, играют на музыкальных инструментах, показывают акробатические номера.

Хождение скоморохов на руках, т. е. их «перевёрнутость» с ног на голову, показывает их изначальную причастность к погребальному культу, к «изнаночному» миру.

Таким образом, «поведение скоморохов генетически связано с сакрализованным поведением; традиция анти-поведения сохраняется в данном случае при утрате культовых функций» [16, с. 329].

Обиходным, привычным слово «скоморох» стало лишь в XV – XVI вв. Их также называли «плясцы», «гудошники», «гудцы». Заимствованное явление легко «вписалось» в русскую культуру. Генезис искусства скоморохов тесно связан с мифологическим периодом в истории устной народной поэзии и уходит корнями в многовековые глубины синкретического искусства.

Скоморохи сочетали в своем искусстве мастерство исполнения с злободневным материалом, который включал шуточные песни, драматические сценки, «игрища», социальную сатиру – «глумы», исполняемые в масках и «скоморошьем платье» под аккомпанемент домры, сопели, волынки, сурны, бубна.

Скоморохи непосредственно общались со зрителями, с уличной толпой, вовлекали в игру.

Церковь всегда осуждала скоморошество. В «Житии Феодосия Печерского» приводится такой факт: застав князя Святослава, слушающего игру на музыкальных инструментах, Феодосий поник головой и сказал: «Тако ли будет на том свете?». Князь приказал прекратить игру и всегда прекращал ее при посещении Феодосия.

Уже в XIII в. появляются первые увещания с осуждением скоморохов. Митрополит Кирилл в поучении 1274 г. запрещает ходить на русалии, слушать там скоморохов и их «диавольские игры».

Несмотря на то, что отцы церкви проявляют себя непримиримыми врагами скоморохов, в народе была еще очень сильна инерция стихийного сопротивления постепенно усиливающейся христианизации быта. Живучесть скоморошества подтверждает жизненность корней этого искусства.

Если бы скоморошество было чуждо народу, то не уцелело бы вплоть до начала (а кое-где и до конца) XIX в. Именно скоморохи были наиболее активными выразителями и хранителями обрядовых и иных традиций. Выступления скоморохов имели громадный общественный резонанс.

Народ не только охотно сбегался на зрелища, но и запоминал, заучивал репертуар скоморохов. Что подтверждается цитатой из «Слова Иоанна Златоуста о христианстве»: «Не токмо дивятся зрящее, но и словеса их изучили» [Цит. по 2, с. 50].

До середины XVI в.

скоморохи еще имели большое значение в народной общественной жизни (документы отмечают их живущими в городах и селах, на посадах и в деревнях, где они участвуют в свадьбах и похоронах, обрядовых братчинах, русалиях, в святочных увеселениях и развлечениях господствующего слоя населения – они жили при дворах князей, входили в состав челяди у наместников, воевод, богатых и знатных бояр). В 1628 г. патриарх Филарет приказал «кликать по рядам, и по улицам, и по слободам, и в сотнях», чтобы с кобылками «не ходили и на игрищах б мирские люди не сходились». Преемник Филарета, патриарх Иосаф называл надруганием над святым праздником «игры и кощуны бесовския, повелевающее медведчиком и скомрахом на улицах и на торжищах, и на распутиях сатанинские игры творити, и в бубны бити, и в сурны ревети, и руками плескати, и плясати, и иная неподобная деяти» [Цит. по 2, с. 49 – 50]. Он запретил держать музыкальные инструменты, следствием чего было их массовое изъятие и торжественное сожжение.

Однако при Иване Грозном скоморохи еще находились в какой-то мере под защитой государственной власти, хотя в монастырских и церковных вотчинах их преследования ужесточаются.

С начала XVII в. преследования скоморохов со стороны церкви начала активно поддерживать и государственная власть. Роковую роль в судьбе скоморошества сыграла грамота 1648 г. В ней указывалось, чтобы «скоморохов с домрами, и с гуслями, и с волынками, и со всякими играми…в дом к себе не призывали».

Виновных же рекомендовалось «бить кнутом нещадно» или «бить батоги» (т. е. фактически скоморохи приравнивались к преступникам) [Цит. по 2, с. 50]. После 1648 – 1649 гг. скоморохи исчезли из центра страны и, видимо, нашли убежище на северных окраинах страны и на Урале. К концу XVII в.

слово «скоморох» исчезает со страниц писцовых, переписных и таможенных книг.

Несмотря на это, влияние скоморохов прослеживается в целом ряде явлений народной культуры (кукольный театр, цирковые номера с дрессированными животными и др.). Кроме того, скоморошество считается одним из источников русского театра.

Итак, русское Средневековье не совпадает по времени с европейским Средневековьем (V – XV вв.) и не имеет чётких хронологических рамок.

Русское Средневековье отличается от европейского и по своему содержанию.

Специфической чертой русской средневековой культуры является её принципиальная полярность (бинарность).

Определённую русскую специфику имели и такие общие для России и Европы этого времени культурные феномены как «двоеверие», «Смеховой мир», культ святых, представления о загробном мире и др.

Библиографический список

1. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века / О России и русской философской культуре. – М., 1990. – С. 43 – 271.

2. Власова З.И. Скоморохи и фольклор // Этнографические истоки фольклорных явлений. Русский фольклор. – XXIV. – Л., 1987. – С. 65 – 75.

3. Забелин И.Е. Домашний быт русских цариц в XVI – XVII столетиях // Быт и нравы русского народа в XVI – XVII столетиях. – Смоленск, 2002. – С. 279 – 558.

4. Домников С.Д. Мать-земля и Царь-город. Россия как традиционное общество. – М., 2002.

5. Древнерусское двоеверие: церковь и народное христианство // Из истории русской культуры (Древняя Русь). Т. 1. – М., 2000. – С. 288 – 315.

6. Каман Э. Проблема судьбы в русских обрядах и былинах // NIHIL: Сб. науч. тр. – Белград – М., 2002. Вып. 1. – С. 126 – 129.

7. Кирсанова Л.И. Проблема символического философии помстмодернизма. – СПб., 1996.

8. Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. – М., 1994.

9. Кондаков И.В. Культура России: учеб. пособие для студентов вузов. Ч. I. – М., 2000.

10. Лихачев Д.С. Прошлое – будущему. Статьи и очерки. – Л.,1985.

11. Лихачев Д.С., Панченко А.П., Понырко Н.В. Смех в Древней Руси. – Л., 1984.

12. Лотман Ю.М. История и типология русской культуры. – СПб., 2002.

13. Панченко А.О. О русской истории и культуре. – СПб., 2000.

14. Русская демократическая сатира XVII века / отв. ред. Д.С. Лихачёв. – М., 1997.

15. Трубачёв О.Н. Этногенез и культура древнейших славян. – М., 2002.

16. Успенский Б.А. Избр. труды. В 2-х т. Т. 1. – М.,1994. – С. 320 – 332.

17. Федотов Г.П. Святые Древней Руси. – М., 1990.

18. Федотов Г.П. Судьба и грехи России. – СПб., 1991. – С. 302 – 319.

19. Хрестоматия по истории русской культуры / сост. Т.И. Балакина. – М., 1996. – С. 94 – 100.

20. Юдин А.В. Русская народная духовная культура. – М., 1999.



Источник: https://infopedia.su/2x9c6a.html

Каким был юмор в средние века?

Смех в жизни средневекового человека

Люди любят смеяться. Юмор был и будет частью нашей истории, пока человечество существует. Исторические записи показывают, что наши предки ценили хорошее чувство юмора.

То, что многие считают самой старой шуткой в мире, написано в средневековой рукописи, хранящейся в Британской библиотеке. Язык шутки указывает, что она была написана около тысячи лет назад. Текст написан на древнеирландском языке.

Исторические исследования исландских саг показывают, что викинги обладали черным юмором и шутили даже во время смертельных сражений.

Это была смесь сарказма, иронии и необычных шуток. Подход викингов состоял в том, что, если вы знали, что умрете, почему бы не сделать это, смеясь.

Мы склонны думать о средневековье как о гротескном и тоскливом. Однако элиты 13-го века использовали преднамеренно смех — и он звучал наиболее громко, когда он был за чужой счет.

Вещи, которые средневековые элиты считали забавными, могут служить окном в их межличностных отношениях: юмор создал форму групповой солидарности и четкого разграничения между друзьями и врагами, раскрывая таким образом силу и ценность развлечений.

Юмор всегда был частью нашей жизни, и у нас всегда была возможность смеяться над вещами, но было мало исследований роли юмора в средневековом обществе и того, как формы юмора менялись с течением времени.

Историки полагают, что знание о шутках и сарказме, которые поддерживает аристократия, может помочь нам лучше понять общество и людей 13-го века.

Юмор часто рассматривается как легкомысленная исследовательская тема, но способность удивляться и смеяться — важная часть жизни и, таким образом, может дать нам альтернативный взгляд на средневековье.

Наши отношения с литературой саги пропитаны национальным романтизмом, чтение их как развлекательной литературы выявит новые аспекты. Саги также предназначались для развлечения людей.

Элита использовала юмор очень осознанно — чаще всего, чтобы высмеивать других. Юмор установил форму групповой принадлежности и более четкое различие между друзьями и врагами.

Саркастические комментарии и оскорбления также являются элементами нашего современного юмора, но главное, как это воспринималось. Самоирония — ключевой элемент анализа средневекового юмора, или, точнее, отсутствия самоиронии. Без самоиронии эта форма юмора часто использовалась для победы над политическими противниками или для самоутверждения и позора для других.

Современный юмор в значительной степени основан на самоиронии, позволяющей нам смеяться над собой и другими без каких-либо последствий.

Продолжение следует…

toybytoy.com

Национальные космические агентства Индии и Соединенных Штатов Америки договорились о совместном проведении научных исследований Луной поверхности.

В соответствии с этим соглашением, заключенным в индийском городе Бангалоре, впервые в истории индийский космический модуль “Чандраян-I” доставит на лунную поверхность две партии груза, принадлежащего американскому Национальному агентству по аэронавтике и космическим исследованиям (НАСА).

Старт модуля “Чандраян-I”, который произойдет с индийской площадки для запуска спутников в Срихарикоте, намечен на самое начало 2008 года.

Глава космического агентства Индии Мадхаван Наир назвал индийско-американские договоренности «важной вехой» в совместном освоении космоса великими державами. В свою очередь руководитель НАСА Майкл Гриффин отметил важность партнерства с Индией в деле исследования Луны.

Оборудование НАСА, которое будет доставлять на орбиту индийским аппаратом, предназначено для сканирования лунной поверхности с целью выяснить, есть ли на Луне минералы и лед.

На орбиту также будут отправлены высокотехнологические приборы, созданные специалистами Европейского космического агентства в Болгарии.

Американские ученые надеются, что новый проект позволит значительно расширить познания человека о естественном спутнике Земли.

История, эволюция Луны, содержание ее почвы – все это по-прежнему представляет загадку для человечества. Полученные результаты исследований, которые намечены на 2008 год, возможно, позволят нам оценить все перспективы дальнейшего научного освоения Луны.

Стоит заметить, что индийско-американское соглашение о сотрудничестве в космосе является результатом усилий администрации Джорджа Буша по улучшению отношений с Индией.

В 2005 году обе страны договорились о взаимодействии в вопросах освоения ядерной энергии в мирных целях.

Также сообщалось, что Дели и Вашингтон намерены расширить обоюдное сотрудничество и в сфере высоких технологий.

Напомним, что в 1998 году, после проведения Индией последних ядерных испытаний, США запретили своим ученым сотрудничать с индийскими компаниями, работающими в космической и некоторых других областях.

Часть этих мер в отношении Дели действует и сегодня. На встрече в Бангалоре глава индийского космического агентства призвал США снять некоторые из санкций, которые мешают торговле высокотехнологичными приборами между двумя странами.

Page 3

Помимо таких распространенных профессий, как секретари, учителя, экономисты, юристы, существует множество экзотических и необычных, за которые люди получают неплохие деньги. Мы собрали для вас список самых забавных профессий со всех уголков света.

Толкатель

В Японии крайне большая плотность населения, особенно в крупных городах. Этот фактор сказывается на обстановке в общественном транспорте: в час пик спешащих на работу людей приходится буквально заталкивать в поезда. Для этого на каждой станции существуют специальные сотрудники в белых перчатках, помогающие людям сесть в поезд.

Друг напрокат

В практику у китайцев вошла аренда человека. Если вам одиноко, не с кем сходить в кино или кафе, или вам просто хочется поговорить по душам, можно нанять на целый день человека, который разделит с вами досуг.

Человек в очереди

Во многих странах стала популярной практика найма человека, который бы стоял за вас в очереди. Люди охотно пользуются этой услугой и готовы платить большие деньги лишь за то, что кто-то будет простаивать часы в очереди за них.

Соня

Ученым, изучающим сон, необходимы добровольцы для проведения исследований. Все, что требуется от кандидата, – это спать. Таким же образом испытываются подушки и матрасы для сна.

Гость на свадьбе

Тем, кому число людей, приглашенных на свадьбу, кажется недостаточным, могут обратиться в специальное агентство, которое предоставляет специальных людей для посещения свадебной церемонии и банкета. Массовка и веселье за умеренную плату обеспечены.

Уборщик на американских горках

Не все посетители парков развлечений соблюдают рекомендации по эксплуатации аттракционов и не заботятся о том, что головокружительные перевороты и горки могут не понравиться организму, а именно желудку. С последствиями этого и справляются уборщики развлекательных сооружений.

Нюхач

Есть люди, которые пользуются дезодорантами, а есть люди, испытывающие дезодоранты. Первые тратят деньги, а вторым платят. Платят за то, что они определяют качество того или иного гигиенического продукта.

Испытатель водных горок

Ситуация как с профессиональными сонями, только для тех, кто любит активно проводить время. Проверять на безопасность и удобство горки в аквапарках – работа мечты для большого ребенка.

Специалист по цыплятам

Специалист по цыплятам – человек, чья обязанность определять пол вылупившихся цыплят. Профессия под стать обнимателю панд, только чуть более ответственная, ведь от его работы зависит то, в каких условиях будет содержаться будущие петух или курица.

Человек, прикрывающий номер автомобиля

В Иране владельцы машин, номера которых оканчиваются на четную или нечетную цифру, могут выезжать только в разные дни. Нарушать это правило помогают специально нанятые люди, которые скрывают автомобильный номер от камер видеонаблюдения на дорогах.

otvet.mail.ru

Page 4

Некоторые предметы несут с собой удачу, но есть и такие, которые привлекают к себе все неприятное и плохое.

В доме, где имеются такие вещи, все время будет происходить что-нибудь плохое, люди будут болеть, у них будет отвратительное настроение и мало что будет получаться.

От таких вещей нужно избавляться как можно скорее.

Разбитое зеркало является одним из таких предметов.

Оно раскалывает мир, придает ему искаженные, нарушенные, сломанные формы, привлекает неприятности. В нем меняется все, в том числе и положительная энергия мира.

Разбитое зеркало нужно сразу же выбросить, даже если оно было единственным в доме.

То же самое касается и разбитой посуды. Она притягивает негативную энергию, изгоняет удачу из дома. Использование битых тарелок или чашек может прогнать из дома уют и везение. Согласно китайской поговорке, «трещина в тарелке – трещина в доме».

Не рекомендуется хранить дома и старую обувь. Речь идет о той обуви, которую уже никто не носит. Особенно много негативной энергии собирают старые тапочки, которые не предлагают уже даже гостям. Вообще все старое и ненужное, то, что не используется, следует выбрасывать из дома, чтобы оно не привлекало к себе негативную энергию.

Считается, что большое количество ненужных старых вещей самым пагубным образом сказывается на атмосфере в доме, нарушает покой и привлекает неудачу.

Сломанная техника, которую предполагается как-нибудь отремонтировать и использовать в крайнем случае, также не принесет в дом ничего хорошего. Телевизоры, которые в рабочем состоянии служат порталами различных энергий, накапливают в себе их негативные разновидности, но сдерживают их. Но будучи сломанными, они начинаются выпускать ее в окружающий мир.

Пустые бутылки и старую бумагу также не следует держать в доме. Любая пустота с легкостью привлекает отрицательную энергию. Стекло же является великолепным проводником для нее. Не менее успешна в этом и бумага. Сваленные в шкафу в прихожей газеты многолетней давности не то, чему место в доме.

yandex.ru/images

Источник: https://www.yoki.ru/social/society/06-07-2019/470216-0/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.